Дочь Кудрина получает процент с цифровых продаж картин Эрмитажа

Дочь Кудрина получает процент с цифровых продаж картин Эрмитажа
Дочь Кудрина получает процент с цифровых продаж картин Эрмитажа

«Октагон» узнал, что в этих сделках есть посредник: организатор продаж не сам госмузей, а частная компания. Она получила гонорар за размещение лотов на интернет-площадке и делает некие удержания с продаж. По экспертным оценкам, комиссионные могут достигать 50 процентов выручки и даже больше.

Об этом сообщает Русский репортер

Название посредника на сайте госзакупок засекречено, однако по ряду признаков NFT-подрядчиком Эрмитажа стала петербургская арт-школа Masters, которая принадлежит Полине Бондаревой – 34-летней дочери главы Счётной палаты Алексея Кудрина. Основной энтузиаст NFT и современного искусства в Эрмитаже Дмитрий Озерков работает не только в этом государственном музее, но и в Masters – преподавателем, а также числится членом попечительского совета. У Озеркова с 2018 года открыто ИП, через него он, видимо, получает гонорары от Masters.

Противоречивое искусство мутного блокчейна

В документации речь об оцифровке и размещении на блокчейн-бирже шести NFT-токенов картин, о продаже которых на бирже Binance громко объявил Эрмитаж летом. Все цифровые копии «были лично подписаны директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским», писали в новостях. NFT-картины были проданы 7 сентября за 444,5 тыс. долларов:

  • Василий Кандинский «Композиция VI» – 80 тыс. долларов

  • Винсент Ван Гог «Куст сирени» – 75 тыс. долларов

  • Леонардо да Винчи «Мадонна Литта» – 150,5 тыс. долларов

  • Клод Моне «Уголок сада в Монжероне» – 74 тыс. долларов

  • Джорджоне «Юдифь» – 65 тыс. долларов

В ТЗ также была шестая картина для оцифровки, которую пока придержали, – «Девушка с веером» Ренуара.

Конфликты интересов в Эрмитаже

Директор «Трансперенси Интернешнл – Россия»* (внесена Министерством юстиции РФ в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента) Илья Шуманов считает, что если Masters действительно подрядчик Эрмитажа, то имеет место фактический, но не формально-юридический конфликт интересов, и Дмитрий Озерков был обязан сообщить о нём своему руководству (Пиотровскому):

– Сотрудники ГБУ [государственных бюджетных учреждений] не госслужащие, и на них запреты закона о госслужбе не распространяются. А если ты просто сотрудник госпредприятия, ГБУ или же НКО, тебя к участнику конфликта интересов не отнести: в эту категорию включены только основные руководители и их замы, главные бухгалтеры. Эти же руководители обычно подписывают тендерную документацию, тут тоже всё чисто для Озеркова как начальника отдела. Одновременно у Эрмитажа не обнаруживается кодекс этики, который, как правило, содержит положения о конфликте интересов.«Несмотря на всё это, без участия Озеркова выбор подрядчика, где Озерков параллельно работает, едва ли возможен. Поэтому он должен был сообщить о конфликте интересов руководству. Относительно ИП Озеркова: запрета на ведение бизнеса для сотрудников ГБУ нет, опять же если речь не о главе или замглавы учреждения».

Илья Шуманов директор «Трансперенси Интернешнл – Россия»*

Алексей Кудрин и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский.Алексей Кудрин и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский.Фото: Алексей Никольский/РИА Новости

В арт-компании Masters и Эрмитаже в течение недели не ответили на вопросы «Октагона», в том числе о размере агентского вознаграждения Masters и причинах выбора этого подрядчика. (Позже Бондарева прокомментировала информацию изданию Forbes Life, см.ниже.– τ.)

Что получает агент

В сообщениях об аукционе Эрмитажа подчёркивалось, что «все вырученные средства от продажи NFT-токенов пойдут Эрмитажу». Но это не так.

В упомянутом извещении на сайте госзакупок приведена форма договора, согласно которой «агент обязан перечислять средства, полученные от реализации NFT, в российских рублях на счёт Принципала (после удержания расходов на комиссии блокчейн-сервисов, банковских учреждений и финансовых платформ, Агентского вознаграждения и иных расходов, согласованных Принципалом». Также там сказано, что «агентское вознаграждение выплачивается <...> по итогам работы Агента за отчётный период (календарный месяц, в котором были реализованы NFT) из средств, полученных от реализации NFT, посредством удержания Агентом» и «Агент гарантирует, что ни Агент, ни Юридический консультант не могут раскрывать положения Договора или обстоятельства, связанные с Договором, которые Стороны согласились считать конфиденциальными».

Юрист в сфере интеллектуальной собственности, попросивший об анонимности, счёл низким базовый миллионный гонорар за NFT-обслуживание Эрмитажа:

– Для пяти NFT, где надо и оцифровать, и токен создать, и сопровождать, миллион – вполне себе человеческая сумма. Я бы даже сказала, что это демпинг, поэтому удержанием [агентским вознаграждением] могли как раз компенсировать эти суммы. По моему опыту агентское вознаграждение ставят в районе 20–30 процентов, а в этом случае сделать 50/50 или же все 70–80 процентов.

«В целом у Эрмитажа интересная схема, когда нужным людям можно монетизироваться и не мозолить глаза контрактами с подругами. Пиотровский сам сказал, что в NFT они пришли не для того, чтобы зарабатывать».

Действительно, анонсируя цифровые продажи, в пресс-релизе Эрмитаж акцентировал следующие слова Пиотровского: «Мы не собираемся решать с помощью токенов финансовые вопросы, у нас нет рыночных ожиданий, связанных с их выпуском. Мы хотим посмотреть, как эта форма будет восприниматься. Цифровые копии произведений искусства наполняют интернет, где по сути все имеют к ним доступ, но NFT – это чувство собственности, а в нашем случае – чувство причастности к Великому музею».

То есть несмотря на то, что NFT и блокчейн – это в целом про прозрачность и доверие, примерно половина «чувства причастности» приватизирована через секретный тендер для своих. Этой осенью, на втором своём токен-аукционе Эрмитаж планирует продать NFT-права на одну из своих жемчужин – «Чёрный квадрат» Казимира Малевича.

*Организация признана в Российской Федерации иностранным агентом.

Обновление:

«Мы действительно запускаем в октябре в школе Masters платформу NFT, где в онлайн-галерее разместим экспонаты выставки NFT-искусства, которая откроется осенью в Эрмитаже. Но ни я, ни школа Masters никак не связаны с продажей эрмитажных NFT на Binance».

Источник: Минправда